Аккорды но однажды в толпе не знакомый проход

Глеб Филиппов. Авторская песня х (Сборник песен с гитарными аккордами)

АККОРДЫ И ТЕКСТЫ ПЕСЕН ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО. Бой «Высоцкого » на гитаре. Схемы и примеры для начинающих. 1 Бой Высоцкого. И чтоб никто не догадался, о чём я плачу по ночам. И чтоб никто не А шляпу он носит на панаму (что ты говоришь!) A Dm D7 .. У реки знакомый голос слышится. Dm E7 Am .. Я уйду с толпой цыганок. За кибиткой .. Любовь ты встретишь однажды, -. С тобою, как ты . Проходу нам не дают -. Его зовут. Но девочка не отвечает и смотрит в потолок неподвижными, 3 Но однажды утром девочка просыпается немного бодрее, чем всегда. танцуют, поют под музыку, складывают слова из больших картонных букв. Городовой идет среди толпы и уговаривает ее: Господа, прошу разойтись.

G G7 Am Счастливый путь, храни тебя от всяких бед. Банька по черному Am Dm Копи! Dm E E7 Am Ладно, мысли свои вздорные копи! Ладно, баньку мне по-черному топи! Все равно меня утопишь, но вопи!. Только баньку мне, как хочешь, натопи.

Эх, сегодня я отмоюсь, эх, освоюсь! Но сомневаюсь, что отмоюсь!. Где рубаху мне по пояс добыла? Ох, сегодня я отмоюсь добела! Кропи, В бане стены закопченные кропи. Баньку мне по-черному топи! Эх, сегодня я отмаюсь, эх, освоюсь! Загнан в угол зельем, словно гончей лось. Молчи, - У меня давно похмелье кончилось! Топи, Чтоб я чист был, как щенок, к исходу дня. Хоть кого-то из охранников купи.

Баньку ты мне раненько топи! Все равно меня утопишь, но вопи. И Беда с того вот дня Ищет по свету. Слухи ходят вместе с ней с Кривотолками.

А что я не умерла, Знала голая ветла Да еще перепела с перепелками. Кто ж из них сказал ему, Господину моему,- Только выдали меня, проболталися. И от страсти сам не свой, Он отправился за мной, А за ним - Беда с Молвой увязалися. Он настиг меня, догнал, Обнял, на руки поднял, Рядом с ним в седле Беда ухмылялася Но остаться он не мог - Был всего один денек, А Беда на вечный срок задержалася.

Am Dm Слава им не нужна и величие. Am Dm Что же нам не жилось, что же нам не спалось? E7 Am Что нас выгнало в путь по высокой волне? Am B Нам сиянья пока наблюдать не пришлось. Dm E7 Это редко бывает - сиянья в цене! Только чайки - как молнии. G7 C Пустотой мы их кормим из рук. Белый вальс Am A7 Dm Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов, Am E7 Am Сердца стучали на три счета вместо двух.

Am Ты сам, хотя танцуешь с горем пополам, A7 Dm Давно решился пригласить ее одну Am Но вечно надо отлучаться по делам, B7 E7 Спешить на помощь, собираться на войну. Am И вот все ближе, все реальней становясь, A7 Dm Она, к которой подойти намеревался, Am Идет сама, чтоб пригласить тебя на вальс, B7 E7 И кровь в висках твоих стучится в ритме вальса. Не стой же ты руки сложа, E7 Сам не свой и ничей.

Был белый вальс - конец сомненьям маловеров И завершенье юных снов, забав, утех,- Сегодня дамы приглашали кавалеров - Не потому, не потому, что мало храбрости у. Возведены на время бала в званье дам, И кружит головы нам вальс, как в старину. Но вечно надо отлучаться по делам - Спешить на помощь, собираться на войну. Белее снега белый вальс, кружись, кружись, Чтоб снегопад подольше не прервался! Она пришла, чтоб пригласить тебя на жизнь,- И ты был бел - белее стен, белее вальса. Ты внешне спокоен средь шумного бала, Но тень за тобою тебя выдавала - Металась, дрожала, ломалась она в зыбком свете свечей.

И бережно держа, и бешено кружа, Ты мог бы провести ее по лезвию ножа,- Не стой же ты руки сложа, сам не свой и ничей! Где б ни был бал - в лицее, в Доме офицеров, В дворцовой зале, в школе - как тебе везло,- В России дамы приглашали кавалеров Во все века на белый вальс, и было все белым-бело.

Потупя взоры, не смотря по сторонам, Через отчаянье, молчанье, тишину Спешили женщины прийти на помощь нам,- Их бальный зал - величиной во всю страну. Куда б ни бросило тебя, где б ни исчез,- Припомни вальс - как был ты бел! Век будут ждать тебя - и с моря и с небес - И пригласят на белый вальс, когда вернешься. Не заплачешь ты, и не станешь ждать Навещать не станешь родных, Ну, а мне плевать, я здесь добывать Буду золото для страны.

Все закончилось, смолкнул стук колес, Шпалы кончились, рельсов. Эх бы взвыть сейчас, жалко нету слез, Слезы кончились на земле. Ты не жди меня, ладно, бог с тобой, А что туго мне, ты не грусти, Только помни, не дай бог со мной Снова встретиться на пути.

Срок закончится, я уж вытерплю, И на волю выйду, как пить, Но пока я в зоне на нарах сплю, Я постараюсь все позабыть. Здесь леса кругом гнутся по ветру Синева кругом, как не выть, А позади шесть тысяч километров, А впереди семь лет синевы. E Am Где твои семнадцать лет? A7 Dm Где твои семнадцать бед?

Dm Am Где твой черный пистолет? E Am Где тебя сегодня нет? E Am Помнишь ли, товарищ, этот дом? A7 Dm Нет, не забываешь ты о нем! A7 Dm Но разве от этого легче?! Вот, двигаясь по световому лучу Без помощи, но при посредстве, Я к Тау Кита этой самой лечу, Чтоб с ней разобраться на месте.

Покамест я в анабиозе лежу, Те таукитяне буянят, - Все реже я с ними на связь выхожу: Уж очень они хулиганят. У таукитов В алфавите слов Немного, и строй - буржуазный, И юмор у них безобразный. Корабль посадил я как собственный зад, Слегка покривив отражатель.

Куприн А. И. Рассказы

У таукитян Вся внешность - обман, - Тут с ними нельзя состязаться: То явятся, то растворятся Мне таукитянин - как вам папуас, Мне вкратце об них намекнули. На Тау Ките Условья не те: Тут нет атмосферы, тут душно, Но таукитяне радушны. В запале я крикнул им: Но кибернетический гид мой Настолько буквально меня перевел, Что мне за себя стало стыдно. Но таукиты Такие скоты Наверно, успели набраться: Не помню, как поднял я свой звездолет, - Лечу в настроенье питейном: Земля ведь ушла лет на триста вперед, По гнусной теорьи Эйнштейна!

Am Dm А кругом - только водная гладь,- благодать! G E И на долгие мили кругом - ни души!. Наши будни - без праздников, без выходных,- В море нам и без отдыха хватит помех. Мы подруг забываем своих: Им - до нас, нам подчас не до них,- Да простят они нам этот грех! Вздыхаем о них у кормы A7 Dm И во сне имена повторяем тайком. А кругом - только водная гладь,- благодать!

Ни заборов, ни стен - хоть паши, хоть пляши!. Оттого морякам тяжело привыкать Засыпать после качки в уютной тиши. Говорят, что плывем мы за длинным рублем,- Кстати, длинных рублей просто так не добыть,- Но мы в море - за морем плывем, И еще - за единственным днем, О котором потом не забыть. А когда из другой, непохожей весны Мы к родному причалу придем прямиком,- Растворятся морские ворота страны Перед каждым своим моряком. В море - водная гладь, да еще - благодать! И вестей - никаких, сколько нам ни пиши И опять уплываем, с землей обручась - С этой самою верной невестой своей,- Чтоб вернуться в назначенный час, Как бы там ни баюкало нас Море - мать непутевых детей.

АККОРДЫ И ТЕКСТЫ ПЕСЕН ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО

Вот маяк нам забыл подморгнуть с высоты, Только пялит глаза - ошалел, обалдел: Он увидел, что судно встает на винты, Обороты врубив на предел. А на пирсе стоять - все равно благодать,- И качаться на суше, и петь от души. Нам, вернувшимся, не привыкать привыкать После громких штормов к долгожданной тиши! G7 Слон сказал, не разобрав: G7 Cm - Видно быть потопу!. Gm D7 Gm -Жираф большой, ему видней! Если вся моя родня Будет ей не рада,- Не пеняйте на меня - Я уйду из стада! Тут поднялся галдеж и лай, И только старый Попугай Громко крикнул из ветвей: Папе антилопьему Зачем такого сына?

Секреты манипуляции. Эффект толпы

Все равно - что в лоб ему, Что по лбу - все едино. И жирафов зять брюзжит: В желтой жаркой Африке Не видать идиллий. Льют Жираф с Жирафихой Слезы крокодильи. Только горю не помочь - Нет теперь закона. У Жирафов вышла дочь Замуж за Бизона. Пусть Жираф был неправ, Но виновен не Жираф, А тот, кто крикнул из ветвей: Там король страдал желудком и астмой, Только кашлем сильный страх наводил, A тем временем зверюга ужасный Коих ел, a коих в лес волочил И король тотчас издал три декрета: Зверя надо [говорит] одолеть наконец, Вот кто отчается на это, на это, тот принцессу поведет под венец A в отчаявшемся том государстве Как войдешь, дык прямо наискосок В бесшабашной жил тоске и гусарстве Бывший лучший, но опальный стрелок.

Авторская песня 90-х (Сборник песен с гитарными аккордами)

На полу лежали люди и шкуры, Пели песни, пили меды, и тут Протрубили во дворе трубадуры, Хвать стрелка, и во дворец волокут И король ему прокашлял: Мне бы выкатить портвейну бадью Мол принцессы мне и даром не надо - Чуду-юду я и так победю A не то тебя раз-два - и в тюрьму, Ведь ето все же королевская дочка!

Делать нечего - портвейн он отспорил, Чуду-юду уложил и убег И вновь они из зеркала глядят и их не отличить от глаз моих опять спешу я отвести свой взгляд от сверлящего душу взгляда. Но в чьи глаза скажите мне смотреть ищу их и нигде не нахожу и сам себе я снова буду петь и я опять в глаза свои гляжу. Он грезил о светлых далеких годах когда он был юн и красив он думал о добрых хороших друзьях о тьме и тоске позабыв. И сколько веков пролетело с тех пор наверное сам он не знал но снова и снова во сне разговор с друзьями старик продолжал.

И снова о помощи их он просил он знал сочтены его дни но верил что выжить хватило бы сил когда б были рядом. Внезапно проснувшись глаза он открыл услышал как скрипнула дверь и радостный трепет его охватил друзья были рядом теперь И тихо уснул улыбаясь старик как будто забыл как страдал лишь чаек был жутко пронзительным крик да ветер скрипел и стонал.

А время бежит пролетают века меняя обличье земли но вечно хранить будет сон старика лишь ветер и чайки вдали. От ветра стужи и огня его надежно спрятал я он вновь обрадует меня и прочь уйдет печаль. И так понятно отчего его я бережно хранил ведь драгоценней ничего никто мне в жизни не дарил. Я правда все отдать готов за твой подарок дорогой за несколько хороших слов когда-то сказанных. Как часто ошибался я и сколько долгих лет увы дорога шла моя на тусклый ложный свет. То солнце мне глаза слепит то долгие века мой небосклон надежно скрыв нависли облака Но что грустить и горевать ведь жизнь идет вперед и все же верю я опять звезда моя взойдет.

Вела вперед дорога моя я шел на свет вдали и в тоже время поверженный я лежал в дорожной пыли. Затем я встретил старых друзей был короток наш разговор я стал гораздо мрачней и грустней и тише с недавних пор. Как странно другим совершенно я стал и дни как столетья прошли я понял все помнят того кто лежал повержен в дорожной пыли. И глядя вокруг осознал я тогда что зря я боролся с собой и грустно и тихо поплелся туда где шел мой проигранный бой.

Вернуться туда невозможно и рассказать нельзя как был переполнен блаженством этот райский сад камень лежит у жасмина под этим камнем клад белый-белый день белый-белый день. Выпало лето холодной иголкой из онемелой руки тишины и запропало в потемках за полкой за штукатуркой мышиной стены.

Если считаться начну я не вправе даже на этот пожар за окном верно еще рассыпается гравий под осторожным ее каблуком. Там в заоконном тревожном покое вне моего бытия и жилья в желтом и синем красном на что ей память моя что ей память.

Осень видно и впрямь хороша то ли это она колобродит то ли злая живая душа разговоры с собою заводит. То ли сам я к себе не привык плыть бы мне до чужих понизовий петь бы мне как поет плотовщик побольней потемней победовей.

На плоту натянуть дождевик петь бы шапку надвинув на брови как поет на реке плотовщик о своей невозвратной любови. Я верил что из рая как самый дивный сон оттенка не меняя переместился он поныне домик чудный чудесный и чудной зеленый изумрудный, зеленый изумрудный стоит передо. И ставни отворяли но иногда и днем на чем-то в нем на чем-то в нем играли и что-то пели в.

А ночью на крылечке прощались и впотьмах затепливали свечки в бумажных фонарях. Сейчас шумят метели и холод так суров но ветру не пробраться под наш уютный кров пускай же злая вьюга бушует за окном о счастлив тот кому Господь послал уютный дом. О розе милой розе мы песенку поем мы розу посадили весной в саду своем пускай же злая вьюга бушует за окном о счастлив тот кому Господь послал уютный дом.

И опять про тот огонек светит и не греет согрей дурачок живет будет греть счастья. Ликом чистая иконка пеньем пеночка и качал ее тихонько на коленочках. Ходит вправо ходит влево божий маятник и кончалось все припевом моя маленькая. И пристал в кого не целят девки пальчиком божий ангел встал с постели вслед за мальчиком.

Будешь цвесть по райским древом розы маленькой так и кончилась с припевом моя маленькая. Няня не горит свеча и скребутся мыши я боюсь того сыча для чего он вышит? Девочке в белом халате Аньке из детского дома в женской четвертой палате каждая малость знакома.

Кружка и запах лекарства няни дежурной указки и тридевятое царство пятна и трещины в краске. Точно синица из клетки глянет из-под одеяла не просыпались соседки утро еще не настало. Остренький нос восковые пальцы льняная косица мимо проходят живые что тебе Анька не спится. Ангел больничный за шторой светит надеждой туманной я за больной за которой я за детдомовской Анной. Я люблю тебя слепну от света прямо бьющего через окно как я знал что когда-то и где-то все равно так случится.

Я люблю тебя розы алели в тот воспетый в преданиях миг когда губы слились и истлели в обожаньи обьятий немых. Снова утро на крыши ступило это лето оплачут дожди я люблю тебя за все что было и за все что еще впереди. Отчего не смел отчего не свят ты же славно пел ты же солнцу рад человечий сын доброту не прячь раздели на всех свой земной калач.

Трудно правым быть долг велит и честь видишь волчья сыть ложь родит и лесть человечий сын сердца не жалей и на всей земле станет чуть теплей.

Застыла в ветках старая сова уснул в траве надолго старый леший их не разбудят горькие слова их не заметит конный или пеший. Февраль снегом не заноси мой лес на реке у заветных излучин снег скрывает проси не проси оставляя надежду на случай снег скрывает проси не проси. Куда плывет кораблик о чем поют матросы на этом непонятном Над золотым покоем мой тополек ютится без одичалой птицы над золотым покоем.

Над золотой водою шепчется он с рекою на золотом покое мой тополек с рекою. Вслушиваюсь до боли и как ягненку в поле волк отвечает воет над золотым покоем. Над золотым покоем мой тополек ютится. И не страшно знакомые стены надолго оставить если рядом друзья, где мы будем не всё ли равно?

Наши души надёжными, прочными свяжем мостами ж из любви и доверья, а третьего нам не дано. Ну, а если, на нашей планете всё может случиться, от огня и от дыма сердцам горячо и темно, только раз умирать, лишь бы жили деревья и птицы ж есть любовь и свобода, а третьего нам не дано.

Если косы дождей целый век расплетает и вертит, над промокшей землёю озябшее небо давно, приходите ко мне, пойте добрые песни и верьте - ж есть любовь и надежда, а третьего нам не дано.

Там где помнят друг о друге, Даже то, что сам забыл. Появляется культура Выставляют на газон. Знаменитую скульптуру Под названьем Лакоон прим.: Изготовлена в Париже, Только меньше раза в три. Мышцы разные наружу Выпирают изнутри. Хоть героев породили, Строй не тот, не та среда, Но змею они давили Как ударники труда.

Но змею они давили Как ударники труда. Но заметили "где надо" Что напротив детский сад. А может просто пожурили, Только явно не спроста. Аккуратно обрубили Нестандартные места. Вот тогда случилась драма, И глазеть бежал народ.

Как белеет свежий мрамор, Там, где грешный был "перед" В академии не ниже Был скандал от тех вестей. И заказаны в Париже Были копии частей. Пусть мир и звезды — все вокруг, Но мы невзапны, как испуг, И обретаем красоту, Лишь на лету И обретаем красоту, Лишь на лету Contributed by David Kachuck dkachuck nando. Согласитесь, ведь никак не обойтись без этой капли, Что на помощь нам спешит в пору засухи души.

На жестокосердной почве не растут — уж это точно! Милосердия цветы и деревья красоты. Сердце бъется от рыданий неисполненных желаний, А дождинки этой роль — поубавить эту боль. Ну а то, что мне, бродяге, не хватает этой влаги, Так всегда — чем больше пъешь, тем острее жажды нож. Сколько б тучи и печали нашу жизнь не омрачали, Как бы не старался век сотворить из нас калек. Что ж — на этот самый случай дан нам веры хлеб горючий, Соль любви, что так сладка, и надежды два глотка… Первый менестрель Am H7 E7 Am Скажи, скажи мой брат, зачем сто лет подряд Dm G C E7 Ты не приемлешь общего веселья?

Скажи, скажи, мой свет, виновен ли поэт За то, что совестью терзается всечастно. Не укротить содом ни словом, ни пером, Тем более, когда оно прекрасно.

Скажи, скажи, мой друг, неужто замкнут круг, Где наша участь, как арена, нестерпима. И вот в неравный бой выходим мы с тобой, Как гладиаторы времен упадка Рима. Но есть исход и точка для отсчета От поры, где первый был раскат, От той прямой, где нету поворота, Где крылья вырастают для полета, Для счастья, как в народе говорят. И не страшась опасности сорваться, Не рассчитавши прочности запас, Все жаждешь наблюдаться, надышаться В дождях волос и в запахе акаций Желая утонуть в который.

Но этот вечный бой, увы, не вечен, И неизвестно за каким углом Назначит смерть положенную встречу, И снявший шпляпу, скажет добрый вечер, Пора, мой друг, покинуть этот дом.

Да будет так и все, куда не гляну, Ликует звук и дышет светотень. Не умираем мы, а как не странно, Искать уходом синюю поляну, Воздушный шар и затянувший день. Буду жить от вечеринки к вечеринке.

А потом чтоб я ослеп. А потом чтоб я оглох, Мы продолжим воскресенье в понедельник. Нелегко тому кто мнит себя кумиром, Или к власти пробирается чуть свет, Да лучше просто быть случайным пассажиром. А потом чтоб я оглох, А потом чтоб я ослеп, Только выпивший не в меру править миром. Даже поздняя любовь меня не греет Только валится на голову как снег Я в последний раз в любви подставлю шею А потом чтоб я оглох, А потом чтоб я ослеп, Я устрою ей последний день Помпеи. А потом чтоб я оглох, А потом чтоб я ослеп, Я устрою ей последний день Помпеи.

А когда меня настигнет час последний Отшумит в душе земной переполох На меня костюм наденьте самый летний А потом пусть я ослеп, А потом пусть я оглох, Подымусь я, чтобы выпить попоследней. А потом пусть я ослеп, А потом пусть я оглох, Подымусь я, чтобы выпить попоследней. Если падает пером из рук пота, Оставляя за собой прощальный след, Значит песенька его недаром спета, Значит даже если я оглох, Значит даже если я ослеп, Много выпито было, но слишком мало сЪето.

Значит даже если я оглох, Значит даже если я ослеп, Много выпито было, но слишком мало сЪето. Что нам земля зелена, Что нам любимые обЪятия? Здесь обретая свободу без края една Мы с облаками как братья. Это биение крыл Там по ночам только снится Здесь все забыто, лишь душу восторг озарил Здесь мы с тобой только птицы.

Вот мы летим и летим Только бы не возвращаться Господи дай надышаться простором твоим Вольностью дай надышаться. Но побеждает меня Грозной земли тяготение И как расплата за взлеты минувшего дня Наша свобода — падение. Да мы не птицы, а жаль. Жаль, что живем не крылато. Лишь подымаем глаза и на сердце печаль, Будто летали когда-то. Сизый лети голубок, В небо лети голубое, Ах если крыльями тоже пожаловал бог, Я б улетел за тобою.